Ксенофоб  - Игорь Шенгальц

– Никому не двигаться! Не провоцируйте меня, господа!

Я выхватил револьвер, но стрелять не собирался, больше пугал, надеясь убраться отсюда целым и невредимым.

– Взять его! – рычал Салданов с лестницы, он даже бросился было вниз по ступеням, но споткнулся и едва не покатился кубарем.

Охранники подхватили его, оберегая. Риттер-баронет рвался из их рук, как дикий зверь, но силы оказались неравными.

Вышибалы уже перегородили нам путь, успев вызвать подкрепление с улицы. Один достал кастет, другой вытащил откуда-то дубинку, остальные окружили нас плотным кольцом, но нападать не спешили – револьвер в моей руке их все же смущал.

Я видел, что они попытаются нас взять, несмотря на возможные потери. Прямой приказ Салданова проигнорировать они не могли.

– Я бы вам этого не советовал! – Степан шагнул вперед, за его плечами стояли бандиты, готовые прорываться с боем. – Этот человек под моей защитой.

Охранники заметно стушевались. Все же одно дело схватить какого-то там сыщика, а совсем другое – перейти дорогу известному в городе уважаемому человеку. Такие личности, как Симбирский, обид не прощали, и ходить настороже до конца своих дней не желал никто из присутствующих.

В Руссо-Пруссии, к счастью, так и не дошли до колониальной распущенности, где гангстеры, как называли тамошних бандитов, держали в кулаке чуть ли не всю верхушку власти, включая полицию. У нас подобное и представить было невозможно, но все же деловые имели определенный вес в обществе, а в последнее время старались всеми способами легализоваться, не прекращая, впрочем, вести свои дела втихую – под покровом ночи, как писали в старых романах.

– Взять его, я сказал! Всех уволю! Без выходного пособия! – Риттер-баронет все не мог угомониться, и его люди решились.

Сразу трое прыгнули вперед, но одного крепким ударом сбил с ног подручный Степана, второго отшвырнул в сторону сам Симбирский, оказавшийся физически сильным человеком, несмотря на свои средние габариты, а третий замер сам, испуганно уставившись в дуло моего револьвера, маячившего у него прямо перед глазами.

Сначала негромко, словно разогреваясь, как пожарные сирены, а потом неожиданно звонко завизжали женщины. До стрельбы дело не дошло, поэтому мужчины в зале оставались относительно спокойными, выжидая, как будут развиваться события. Марлен упорхнула со сцены – прекрасное видение, – но никто этого даже не заметил. Оркестр заиграл бодрую мелодию, будто аккомпанируя нам.

Револьвер я все же убрал и ударом кулака свалил своего оппонента – незачем убивать людей из-за прихоти мелкого аристократа. Его ресторацию и так ожидали не лучшие времена – вряд ли сегодняшний скандал будет способствовать популярности кабаре. С другой стороны, неприятности случаются всегда и везде – не убережешься.

Симбирский и его парни лихо прокладывали себе путь к выходу, но местных охранников было больше, и я видел, что сражение мы проигрываем.

У одного из наших парней плетью повисла рука после удара кастетом, у другого уже капала кровь с рассеченного лба, но мы еще держались.

Нас оттеснили от прямого пути к выходу, даже спасительный коридорчик, ведущий к кухне, оказался слишком далеко – не добраться.

– За мной! – Степан пинком распахнул подвернувшуюся по пути дверь, и не успели мы ввалиться внутрь, как он тут же захлопнул ее, на время отсекая преследователей.

Помещение, в котором мы оказались, использовалось для краткосрочного отдыха работников заведения. Обстановка здесь была подобающая: шкаф, стол, несколько стульев, самовар в углу, чашки, блюдца.

Люди Симбирского тут же подтащили огромный стол к двери, удачно забаррикадировав выход.

К сожалению, из этой комнаты иного хода не имелось – только пара крохотных окошек под самым потолком, в которые не пролез бы и ребенок. К тому же окна были зарешечены. Мы оказались в ловушке.

– Стоила наша беседа всей этой суматохи? – спросил меня Степан, нетерпеливым взглядом обегая комнатушку.

– Этого я еще не знаю, – пожал я плечами, – вот выберемся и выясним.

– Если выберемся, – скептически заключил деловой. – Кажется, мы в западне. Через пару минут они там снаружи найдут, чем выбить дверь. А заодно отыщут оружие помощнее, чем собственные кулаки и дубинки. И тогда нам конец.

– Мне конец, – поправил я. – Вас отпустят на все четыре стороны, к вам претензий нет.

– Салданов зарвался, он может пойти на риск и прикончить нас всех разом. Все равно он понимает, что отвечать за сегодняшнее ему придется. И уж лучше прихлопнуть одним махом всех противников, чем оставлять врагов за спиной.

В дверь глухо ударили чем-то тяжелым, но она устояла. Кажется, охранники все-таки нашли таран. Вот бы нам сейчас одного «страуса», да с полным боекомплектом – мы разогнали бы этот сброд одной очередью в воздух!

Внезапно я хлопнул себя по лбу. Ну конечно же! Как я мог забыть?

Пусть у нас не было «страуса», зато было кое-что иное, не менее мощное оружие, многократно мной опробованное.

«Дырокол», который я так вовремя забрал из тайника в доме. Я совсем отвык от него, а он весь вечер прождал своего часа в моем кармане.

– Вы что-то придумали, Бреннер? – поинтересовался Симбирский, внимательно за мной наблюдавший.

– Посмотрим…

Я не хотел его обнадеживать. «Дырокол» долго лежал в тайнике и мог по какой-то причине перестать нормально функционировать, а проверить оружие загодя я не счел нужным. Теперь оставалось надеяться лишь на извечное авось.

Вытащив оружие из кармана, я навел его на внешнюю стену, примерив нужную область прямо под оконцами.

– Что это у вас? – удивился Степан. – Пистолет? Весьма странный на вид. Хотите прострелить стену?

Я не отвечал, привычно сжимая в руках литую массивную рукоять. Быстро выставив рычажок мощности на максимум, я нажал на спусковой выступ.